Хосписы: достойный уход из жизни

Первый российский хоспис был основан в 1990 году в Санкт-Петербурге, второй – в Москве: с 1994 г. как выездная служба, с 1997 как стационар. До этого безнадежных онкологических больных отправляли, как правило, лечиться, а, вернее, умирать только «по месту жительства». Теперь эти паллиативные учреждения открылись в разных административных округах столицы, в крупных городах России. Однако в целом по стране их катастрофически мало.

KST_0410

Вместе с тем существует уникальный опыт: в отличие от зарубежных хосписов, в отечественных не только умирают, но и вылечиваются. О ситуации с хосписами в стране рассказала Нюта Федермессер, Президент Фонда помощи хосписам «Вера».

Ее опыт (20 лет работы в хосписе, 10 лет в Фонде) показывает, что при желании и навыке можно не только думать о старости и смерти, но и говорить о них, временами даже с юмором. Для этого нужна открытость и умение правильно отнестись к ситуации, чтобы уменьшить боль и депрессию свою и близких.

По мнению эксперта, в России не так много времени в запасе, чтобы выстроить систему поддержки огромной доли населения, которая самостоятельно существовать не сможет: после 2030 года кривая пожилого возраста резко уходит вверх. Сегодня каждый третий житель страны умирает в результате болезни. По официальным статистическим данным, уже сейчас 15% пожилых людей после 70 лет не могут жить самостоятельно, не могут сами готовить еду. Понадобится большая армия медицинских работников, чтобы помочь старикам через 15-20 лет.

Руководитель фонда «Вера» призывает начать решать эту проблему как можно скорее: «На протяжении 25 лет просьбы звонящих людей не меняются – им всем не хватает врачей, не хватает ухода, рук, сиделок, соучастия. И чем старше пациент, тем больше нужна ему помощь». Она уверена, что из-за масштабов страны проблема не сможет быть решена быстро, и мы существенно отстаем от других стран, например, Израиля, Великобритании, Польши. В настоящее время в восточных регионах страны практически нет хосписов: просто на терапевтических отделениях и отделениях интенсивного ухода заменены таблички на «паллиативные».

Нормативы предписывают организовать 100 коек паллиативной помощи на один миллион населения (на самом деле нужно больше) – не менее 14 тыс. коек. В действительности на всю страну их меньше примерно в два-два с половиной раза.

В России 86 учреждений, которые оказывают реальную помощь паллиативным больным. Но даже не в каждом из этих учреждений есть разрешение на болеутоляющие наркотики – не потому, что там плохое руководство, а потому, что не хватает средств. Оборудовать одну специализированную палату (на 1 или 4 пациентов) стоит чуть больше 1 млн. руб. Обслуживание такой комнаты – персонал, серьезная охрана (связанная с хранением наркотических средств), доставка наркотиков – обходится в 2 млн. рублей. «А у регионов на все про все 1 миллион рублей в год», — сообщила Федермессер.

Несколько лет назад Минздравсоцразвития разделили на два ведомства: Министерство здравоохранения и Министерство труда и социальной защиты. Однако если говорить о людях пожилого возраста, о долго и тяжело болеющих, то это разделение критично. Плохо и то, что дома престарелых закрывают свои медицинские лицензии по всей стране и, соответственно, им сокращают финансирование на эту деятельность. «В результате мы получаем общежития для стариков. Что, кроме проживания и питания, можно будет предложить пожилым? Но ведь большинство людей даже в возрасте старше 40 лет уже нуждаются в медицинской поддержке и помощи», — утверждает эксперт.

В России понятие паллиативной медицинской помощи вошло в федеральное законодательство два года назад, когда эта помощь была признана отдельной медицинской специальностью. Паллиативная помощь, так же, как и реабилитация, должна присутствовать во всех других медицинских сферах, вплоть до родильных домов, как это ни покажется странным. Дело в том, что иногда женщина знает, что родит ребенка с дефектом, который не позволит ему долго прожить, и она нуждается в соответствующей профессиональной поддержке.

«Паллиативная помощь должна присутствовать и в детских учреждениях, и в травматологии, и в хирургии и т.д., — настаивает Н. Федермессер. — Она не может быть отделена от других специальностей медицины, т.к. занимается пациентом в целом. В этой сфере важен целостный подход к человеку, к его личности».

Вместе с тем по программе Министерства здравоохранения РФ, рассчитанной до 2020 года, на паллиативную помощь средств практически не предусмотрено: на стационары в сутки выделяется примерно 1600 рублей, тогда как в хосписе нужно порядка 11-12 тысяч в день… И это на фоне старения населения, роста заболеваемости, смертности. Регионам предлагают: в больницах – перепрофилирование коек, в домах престарелых – укрупнение, что означает на деле сокращение числа подопечных.

20-летний опыт Московского хосписа № 1 показывает, что необходима не только государственная, но и благотворительная материальная поддержка. Когда человек болеет тяжело и длительно, помощь получает не только он, но и вся его семья. За эти годы через хоспис прошли более 40 тысяч пациентов. Сегодня Фонд «Вера» помогает 34 хосписам.

Пациент, чтобы сохранить человеческое достоинство, не должен нуждаться в памперсах, в расходных материалах, в функциональных кроватях и т.д. Но достойный уход из жизни, прежде всего, определяют руки. Поэтому Фонд «Вера» занимается программами образования персонала, поддержкой учреждений в целом.

В настоящее время Министерство здравоохранения разрабатывает новый порядок оказания паллиативной помощи взрослым и детям. В случае серьезного заболевания пациент или выздоравливает – и далее находится под амбулаторным наблюдением, или попадает в отделение паллиативной помощи. Врач в отделении паллиативной помощи, в зависимости от тяжести состояния, должен в дальнейшем определять «маршрутизацию» — направление этого больного в отделение паллиативной помощи в профильную больницу. Если состояние пациента тяжелое, но стабильное, и ему не нужна постоянная врачебная помощь, он должен направляться в отделение сестринского ухода. В хоспис попадают люди, которым совсем уже недолго жить. У каждого отделения, оказывающего паллиативную помощь, должна быть выездная служба.
Мировая практика показывает, что 87 % людей хотят быть дома и имеют на это право. Развитие выездных служб, предназначенных не только для онкологических больных, – это и есть маршрутизация.
Большая проблема связана с купированием болевого синдрома. Мы примерно знаем, сколько онкологических пациентов, но от болевого синдрома страдают также люди после инсультов, вич-больные и др. Законодательство ставит жесткие ограничения в выдаче обезболивающих. «Любой врач зажат в тиски: он не хочет быть затасканным по судам из-за перерасхода наркотиков, но не желает, чтобы на его участке пациенты кончали жизнь самоубийством. В результате мы просто теряем кадры», — утверждает Федермессер.

Фонд «Вера» провел опрос, чего боятся люди. На первом месте – боятся старости и болезни, на втором – боли. На третьем – грязи и унижения, связанных с болезнью. На четвертом – не закончить дела. И, наконец, боятся быть обманутыми не только в плане денежном, но и в плане личностном, плане общения. На вопрос, чего люди хотят, чтобы избежать одиночества, — отвечают, что хотели бы чувствовать рядом близких, друзей. Но детям до 15 лет посещение больниц запрещается. Нет даже ширм, чтобы соблюсти интимность при процедурах. Не хватает персонала.

Для пациентов можно организовать и то, что не требует финансов: дружелюбие, соблюдение интимности, хороший сосед… Эмпатия и индивидуальный подход не требуют расходов.
(Е. Шахова)